Headlights Look Like Diamonds

На первом свидании в квартире Вина им удалось написать "Headlights Look Like Diamonds", одну из семи песен, которые впоследствии вошли в ЕР "ArcadeFire". Режин с нежностью вспоминает, как была тогда удивлена: "А ведь он настоящий композитор, не какой-нибудь дилетант, мечтающий стать великим гитаристом".

В разговоре батлер одновременно задумчив, осторожен и открыт, иногда ход его мысли меняется посредине фразы: он обдумывает вопрос, уклончиво обходит сто стороной, а потом все же дает развернутый ответ. Его светло-коричневые волосы коротко подстрижены на висках, отчего он похож на лихого "солдата рок-н-ролла". Когда музыканту нужно донести до собеседника мысль, он способен резким пристальным взглядом пригвоздить его к месту. Так происходит, когда речь заходит о том, кто в Arcade Fire лидер.

"Я считаю себя главным, но в группе играют квалифицированные музыканты, у каждого есть своя точка зрения, и это отражается на всем, что мы делаем". И действительно: черновые варианты песен пишут Батлер и Шассань, но в буклетах продюсирование и авторство треков приписано всему коллективу. "У меня нет желания работать сольно", - добавляет Вин, будто бы принося клятву. По когда я расспрашиваю его о том, насколько жестко он контролирует группу, музыкант распаляется: "Мне действительно важно то, что мы делаем. Иногда я веду себя как козел, но я не идиот". Уилл описывает это качество брата гораздо мягче: "У него хорошо получается не искать легких путей".
Читать далее

Ярославское побоище

Рухнули прогоревшие ворота, и через образовавшийся проем и бреши в стенах, пробитые камнеметными машинами, на пылающие улицы гибнущего города с диким визгом хлынула орда. Засвистели сабли, захрипели кони, которых всадники придерживали, чтобы покончить с защитниками кремля, уже израненными и обожженными. Добивали в упор копьями, метя в глаз, мозжили головы кистенями и палицами, рубили саблями, пока не порешили всех, от мала до велика. Почти не грабили - спешили - и быстрой рысью двинулись дальше, к следующему городу...

Лишь месяцы спустя в Ярославль вернулись люди, кто успел схорониться в деревушках, затерянных в лесах. Женщины, старики, дети. Посреди пепелища торчал черный остов некогда белостенного собора Успения Богородицы. И трех десятков лет не прошло, как его построили. Не уберегла Пресвятая... Темный, то ли от сажи, то ли от крови лед сплошной коркой покрывал улицы, потоками таявшего снега стекавшие в Волгу и Которосль во время пожара.

Нужно было поторапливаться: первая же оттепель превратит все в жидкое гнилое месиво. Останки сотен родных и соседей, тронутые тленом и истерзанные диким зверьем, стащили в ямы, подклеты сгоревших домов, уже ставшие последним пристанищем для своих хозяев, и даже в колодец. Копать могилы было некогда, да особенно и некому.

Тела женщин и детей сложили близ собора, где они искали защиты, бившихся до последнего дружинников - ближе к остову крепостных стен. Вместо санок трупы свозили на плахах - расколотых вдоль бревнах. В те же ямы сбрасывали побитый скот - коров, свиней, овец, даже оленя, сраженного стрелой накануне сечи и не успевшего попасть на стол княжеской дружины. Павших присыпали землей, смешанной с углем и золой. Туда же попали остатки теплой одежды, кожаной обуви, стеклянных, серебряных и бронзовых украшений...

В похоронах, наверное, принимал участие и новый юный правитель Ярославля - Василий, сын князя Всеволода Константиновича. Сам князь незадолго до осады отправился на реку Сить - на подмогу великому князю владимирскому Юрию Всеволодовичу, своему родному дяде. Там вместе с ним и полег в битве с другим отрядом монголов. Если бы не ушел он туда с частью дружины, может быть, и удержался бы город на стрелке Волги и Которосли...
По материалам tainy-kultury.ru